Поняла, что открылся овощной сезон, и теперь таскаю в дом сумки потяжелее тринадцатикилограммового Луканечки.

Вообще сегодня кабачки и Машины глаза у ворот монастыря — между ними не получилось среднего.

Пока мыла голову в свободном режиме (сегодня у нас Лиля с утра) вдруг подумала о призме читательского восприятия — скажите мне, как вы думаете, о чем стихотворение?
Написала пару лет назад, считаю, что это самое конкретное из всего, что у меня насочинялось, поэтому на нем проще сверить часы.

I watch over you
Углами губ молчать
И опускать их долу,
Слагая, вычитать
Спряжения глагола.

Не знать и не смотреть,
Не догонять, не мерить
На четверть ли, на треть —
На сколько хватит вперить.

Я за тобой стою
Невидима, бесплотна,
(Дай, вставим "на краю"),
Бесславна и бесплодна.

И не смотри ко мне —
Ты не поймешь причины —
Во внутрь, или во вне,
В концовки и в зачины.

На этом красный крест
И сонные режимы.
Бессмысленный был жест,
Пустой, но растяжимый.

Были вчера с Семкой на открытом уроке Агнешиных танцев.
— Что она вообще здесь делает? — хотелось спросить потом друг у друга.

Но деревья сверкают солнечными бликами и улица стала домом, и у Тихона последний школьный день завтра, и так весело, уложив детей, хохотать вдвоем,  втыкая спички в глаза за ночной работой.

— Спи жена, я доделаю за тебя, — о дивный, дивный муж!

Старшие были на репетиции в воскресной школе, а мы гуляли с Лукой, Пелагией, Аристархом и Яной в Зеленой роще. Четырехлетняя Пелагия — лучший друг Луки, прямо почти по-настоящему дружат: бегают за руки, играют, разговаривают... Интересно, что Лука при своем хромом словарном запасе редко молчит и легко идет на контакт:
— Вет! — лучезарно  говорит он Нестору, когда мы пришли забирать детей от храма. Сестринская травка яркая до невероятности, сияет-переливается и золотой купол кроет, кажется, не только храм, а все, что за воротами.
— Привет, Лука! — Нестор ласково треплет Лукашу по щеке.

С разогретого  крыльца воскресной школы все сыпятся довольные мордашки, и вот уже некоторые дети вовсю валяются на газоне. Наверное, нужно их построить, но я не могу посягнуть на блаженство покувыркаться под солнцем. И действительно, ребят построили без меня — мамы и преподаватели уже спускаются по ступенькам.

А потом мы ехали домой и в приоткрытое окно летел свежий, холодный ветер от яблоневых лепестков. Так редко бывает.

Стоматолог вчера долго уговаривала меня поменять, наконец, резцы, а в финале спросила с сомнением:
— А вы что, замужем? С такими-то зубами...
— Да, — говорю, — у нас трое детей. (Это я так подчеркнула степень основательности моего замужества).

Тут пришел ее черед падать, потому что люди старшего поколения считают, будто трое детей это, во-первых, подвиг, во-вторых, некая телесная масса в качестве естественного осадка.

Но она все равно меня уговорила :)

Прокатились вечером с мальчишками на велосипедах (наша бесколесная Агния очень вовремя перекочевала с улицы в гости к подругам). Лукаша каждый раз выдавал восхищенное  «опа! Мама!», когда я обгоняла их коня и появлялась в поле зрения. Вообще Лука ведет себя в разы лучше, когда папа дома — выдохнула после Семиного возвращения.

Кипр становится чуть ближе, надеюсь, скоро тег снова начнет расти и не только в журнале. В этот раз летим через Украину, и похоже, придется делать настоящие визы, т.к. профанационная «про-виза» не катит при въезде из третьей страны.

Кончается мой маленький отпуск, в котором совсем не отпускало, хоть я и активно отказывалась от заказов.

Так отцветают белым полем виш-листы,
А птицы ставят крылья в квадратуры
По кадрам крутишь, крутишь ты,
Но нарисуешь, как всегда, с живой натуры.

Исполнено, написано, дано,
Стоят стеной цветы, пришиты позументы,
В ответе не равно, как ценой одно
Становится другим.
Конец.
Аплодисменты.

На небе сегодня лежали такие светлые, нежные атласные облака — все в лазурных бликах, и сосны тянулись цветными остриями прилежнее обычного. 
Я потратила на глупости не один день и теперь думаю, а сколько же именно. Кажется, весь год существует для того момента, когда можно будет не глядя броситься в волну, рассекая тяжелую воду струной своего тела, или для того, чтобы прижаться лбом к долгожданной святыне, или выйти на воздух под звон колоколов. Как будто в финальных титрах.

Мы все так непостижимо дополняем друг друга и так печально смотреть внутрь, если не думать, что окружающие не противопоставлены, а сопоставлены в самом хорошем значении.

Я люблю Юнну Мориц, потому что не люблю пафос и общие места.
Помню, как мечтала вырваться из детства именно из-за этой навязанности, искусственности образа мыслей, эстетики и круга интересов.

Понимаю, что опять ничего не понятно, ну, хорошо, хоть не в стихах, правда?

Как же вчера хорошо-то было!!
Люблю вас!

А еще я вчера погуляла по филфаку. Тоже любимый-любимый!

Варена, как же мы тогда хорошо сходили к ней!